Рукопись молодой мамы стала для нас открытием года

Представляем роман Нелли Федоровой "Дом на миндальной улице"

Нас часто спрашивают: «Насколько талантливым должен быть автор, чтобы вы взяли вычитывать его бесплатно?». Сложно ответить на этот вопрос, можно лишь сказать, что если встречается по-настоящему талантливая книга, талантливый автор, это сродни великому открытию, которое не требует тщательного анализа, поскольку сразу ясно, что’ перед вами. И чуть больше года назад нам посчастливилось сделать такое открытие.

С Нелли мы познакомились на детской площадке. По двору бегал ее двухлетний малыш. Больше никого в тот холодный день на улице не было, мы разговорились, и оказалось, что она пишет. Ради интереса я попросила разрешения взглянуть на рукопись, ведь это моя миссия – помогать начинающим писателям. Без особых ожиданий открыла первую страницу, прочитала первые 20, а потом уже не могла оторваться.

Первое, что я сделала – показала книгу Тане. А потом мы стали думать, что же делать с рукописью. В наши руки попал настоящий бриллиант, который нам повезло найти первыми. И мы очень хотели, чтобы эта книга была опубликована и обрела новых читателей.

Весь этот год я рассылала книгу по издательствам, но, к сожалению, все ее отклонили. И тогда мы решили опубликовать ее самиздатом. Сейчас «Дом на миндальной улице» продается на Амазоне . В дальнейшем мы планируем размещение на других интернет-площадках, где можно будет скачать электронную версию. На Буквике можно заказать вариант в бумаге, и хотя печать по требованию не очень дешевая, книга того стоит, поверьте. В данном случае я действовала не только как бета-ридер, но едва ли не как агент по изданию книги, настолько мне хотелось, чтобы «Дом» прочитали другие люди.

Cегодня мы хотим познакомить вас с дорогим для нас человеком, автором «Дома на миндальной улице» - Нелли Федоровой.

- Для начала разреши поздравить тебя с публикацией на Амазоне. Это отличная новость! Ты знаешь мое мнение о твоем творчестве, ты настоящий талант, и я очень рада, что у нас наконец-то появился повод сделать с тобой интервью. Давай поговорим о книге и как она создавалась. Как зародилась идея "Дома"?

- Идея «Дома» появилась совершенно случайно, во время написания другой истории. Я описывала какую-то сцену, и вдруг мне в голову пришел яркий образ уединенного дома, где укрываются от всех несправедливостей мира две родственные души. Это был такой сильный и притягательный образ, что он затмил все остальные картинки, о которых я думала. Оставив ту детскую, незрелую и бессмысленную рукопись, я взялась описывать увиденный Дом. Я думала, что, вкратце обрисовав его, я вернусь к старым текстам или начну задуманную повесть о Марии Стюарт, но к одному добавлялось другое, наслаивались герои, события, разрастался сюжет, я вписывала все больше личных переживаний, наблюдений, размышлений, и многое из того, что непосредственно окружало меня, нашло свое место в книге, а характерные слова, привычки или жесты были позаимствованы у знакомых, наделив моих собственных персонажей индивидуальностью и выразительностью. Так и сформировалась эта книга.

- В книге много размышлений, в том числе о положении женщины в обществе, о противостоянии личности и общества. Почему эта тема?

У меня был тяжелый период в жизни — я ждала ребенка, а значит, была особенно уязвима и беззащитна перед лицом «авторитетов». Эти-то авторитеты и пытались подавить меня своими нелогичными мнениями, на скорую руку перелопатить меня и уничтожить во мне все, что не вписывалось в традиционный образ скучной, серой домохозяйки и растворившейся в ребенке матери. Для них звучало вызовом то, что я не была намерена подавлять свою личность в угоду чьим-то представлениям, отказываться от своего творчества и другими способами отрекаться от себя самой.

Многие из мыслей на эту тему я вписала в «Дом», может быть, именно поэтому они звучат так остро и резко. А если оторваться от частностей, то можно увидеть, что ломка обществом индивида происходит на всех ступенях и во всех сферах человеческой жизни. И, как я уже говорила об этом в «Доме»: «Господь дал каждому две ноги, чтобы идти своим путем, и голову, чтобы выбирать его». Мое мнение, что каждый человек обязан собственным умом доходить до представлений о собственном счастье, а не следовать за другими. И дело вовсе не в том, чтобы отказываться, к примеру, от семьи и рождения детей, но адекватно оценивать, взвешивать собственные решения и нести за них ответственность.

- Как определишь жанр своей книги? Мы затруднились это сделать.

- Для аннотаций в издательства и широкой публики пришлось с натяжкой согласиться, что это философский роман в письмах. В книге присутствуют элементы разных жанров, прослеживаются и детективные отголоски, и мистическо-фентезийные, и откровенно сказочные, любовные линии Помпея и Фелисии, необычная связь Леонели и Аэринея.

- Я заметила, что ты критически относишься к описанию любовных отношений.

- В «Доме» нет ни слова о любви в традиционном понимании. Ни один из здравомыслящих героев ни разу не упоминает об этом, слова звучат слишком шаблонно и узко, когда отношения между двумя людьми куда полнее и разнообразнее, чем это может передать слово. Так, родители Леонели, главной героини, связаны браком, но между ними нет не то, что дружеской связи, но и человеческого тепла. Один из персонажей женится с расчетом получить красивую куклу для своего имиджа сенатора.

Другой презирает жену и женщин, которыми пользуется, покупая их услуги. Еще одна из второстепенных героинь замужем, потому что статус супруги — предел женских мечтаний. Два слова, убого характеризующие отношения между мужчиной и женщиной — либо любовь, либо дружба, как красный и синий цвета, между которыми еще целая палитра красок.

А между тем отношения это полноцветный мир, где могут быть совершенно любые цветовые сочетания — подходящие именно конкретным людям. Где нет строгих правил и необходимости соответствовать чьим-то представлениям.

- У книги довольно тяжелое, практически лишенное динамики начало, отягощенное велеречивым вступлением Паулины. Не было мыслей его переделать?

- Образ Паулины, подруги главной героини Леонели, важен тем, что затрагивает тему предательства. Мне сразу же пришло в голову разделить Паулину на две — молодую, ведущую дневник (подлинник взглядов Паулины в 16 лет), и старую, пишущую «мемуар» для общества, сказку о своей жизни, в которую очень хочет поверить. «Мемуар» надуман, приукрашен, в нем много вранья. Письма других персонажей обнажают правду, но ее Паулина предпочитает от себя скрывать.

Правда в том, что Паулина ведет двойную игру — для друзей Нелл притворяясь сторонницей ее взглядов, для своей семьи и будущего мужа же она чернит имя подруги и отрекается от нее прилюдно. Саму себя, готовую ради выгоды предать близкого друга, она убеждает, что в смерти Нелл виноваты «сбившие ее с пути» другие персонажи. И в заключение она создает самой себе желаемый образ Нелл — такой же пустой и никчемной женщины, как и она сама, способной смириться с любой гнусностью ради собственного удобства.

Как близкие относятся к тому, что ты пишешь?

- У меня не самые гладкие отношения с родственниками, они невысоко оценивают меня, а потому и мое творчество. Кроме того, пока мои работы не приносят никакого дохода, о них и не считают нужным говорить или брать в руки. Друзья же и те, чьим мнением я дорожу, всячески меня поддерживают, ободряют и помогают в литературной деятельности, за что я им крайне благодарна. Их оценки и замечания для меня очень важны.

- Что-то новое пишешь?

- Сейчас я работаю над весьма объемным произведением под названием «Среди сытых». Так же, как и «Дом», оно многогранно. В нем разворачиваются несколько сюжетных линий, каждая из которых развивает свою цепочку размышлений, рассказывает о разнообразных точках зрения и взглядах. Главными вопросами служат тема силы и слабости, потребность в творчестве, а также авторская задумка «сытых и ранимых».

Сытые — это люди мещанского склада ума, грубоватые, ограниченные и заботящиеся о личном счастье и выгоде в любых условиях, когда ранимые — люди с завышенной чувствительностью и эмоциональностью, нетерпимые к несправедливости и остро переживающие свою или чужую боль. Уязвимые и открытые, зависящие от своих принципов, чувства достоинства и чести, они тяжело приживаются и среди обычных людей. А уж если им не повезло столкнуться с одним из «сытых», то их жизнь и вовсе оборачивается трагедией. Отдельные эпизоды я планирую выложить на нашем проекте ivorylit.ru

- В твоих книгах всегда очень много описаний запахов, цветов, текстур, при прочтении появляется ощущение чего-то материального, что можно осязать, обонять, видеть, слышать. В чем находишь вдохновение?

- В окружающем мире. Он не нуждается ни в каком выдумывании, но за повседневностью и бытовой беготней мы так часто не находим времени увидеть его. Мы поспешно едим все, что нам дают, сталкиваясь с картинами природы лишь когда их показывают среди событий какого-то фильма — и, поскольку связь с природой за суетой уже потеряна, эти картины поражают нас до глубины души, как нечто новое, невиданное.

Нужно просто найти в себе силы остановиться и посмотреть вокруг — давно ли вы следили за движением облаков, полетом птицы, игрой домашних животных, прислушивались не к телефонным звонкам и шуму автомобилей, а голосам птиц на рассвете? Мне говорят, что для этого нужно много свободного времени, но это отговорки. Как мама крайне непоседливого ребенка, я знаю, что такое реальная нехватка времени. Помните паровозик из Ромашково, который говорил, что, каждый закат, ландыш и соловей уникальны и, если пропустить их, то можно пропустить всю жизнь?

Я всегда беру образы для историй из реальной жизни. Мельчайшее событие, ассоциация, скользнувшая мысль могут разрастись до сюжета или образа. Как правило, ситуации берут начало из собственного жизненного опыта (я не умею писать о том, что мной не пережито), а герои все в какой-то мере — часть меня в том плане, что каждого — положительного или отрицательного — мне пришлось пропустить через себя и анализировать его поступки собственным разумом.

И тем не менее, я не могу сказать, что хоть один из них является в точности мной. Все они — как своенравные актеры. И каждый из героев — со своим характером и душой. У нас иногда сложные взаимоотношения — они капризничают и не хотят работать в паре, требуют уделять им время по очереди и тогда, когда удобно им... Чем дальше, тем сильнее я чувствую эту связь режиссер-актеры, как будто не они являются плодом моего воображения, а я должна найти к ним подход, чтобы показать игру и мастерство каждого в лучшем виде.

- Как строишь свою работу? Есть какой-то режим, какие-то принципы, которых придерживаешься?

- Особенного графика работы у меня нет. С одной стороны, я пишу, когда есть такая возможность. Иногда подгоняю себя, подстегиваю, напоминаю себе, что время идет, и можно не успеть выполнить часть своего предназначения. Если не начинать писать, работа над текстом с места не сдвинется, а иногда со скрипом начатый пласт может сползти и обнажить золотую жилу.

С другой стороны, если совсем не движется, то имеет смысл подождать немного — и обязательно случится событие, подвернется книга, произойдет разговор, нечто, что даст новое направление именно в том ключе, который был нужен. И тогда я пишу, когда для этого есть время — когда спит ребенок или же чаще по ночам, когда, наконец, все тихо, и я остаюсь предоставлена самой себе.

- Как получилось, что ты стала писать?

- Самое первое мое осознанное воспоминание - что мне осталась неделя до шести лет, я сижу на солнце на ярко-красном ковре в бабушкиной комнате и в голове у меня четкая мысль - я пришла, чтобы подарить этому миру чудо. Ну а дальнейшая жизнь наглядно показала, что вопреки всему, миру от меня почему-то чудо не нужно. Я была не нужна родителям, меня травили в школе, так что все, что я писала, было уходом отсюда, заменой тому, чего у меня не было. Я придумала себе маленький мирок, в котором жили мои любимые игрушки, мои друзья и т.д. Он начал разрастаться, все усложняясь и приукрашиваясь, увлечение историей и искусствами привело к появлению серии коротеньких рассказиков на античные и средневековые темки, а окончательно он сформировался, когда я поступила в университет и полностью погрузилась в античность.

ЕТ: - Ты сама нарисовала обложку для книги. На обложке ирисы, Леонель тоже вышивает ирисы. Почему именно этот цветок? Что он для тебя символизирует?

- Более того, в моем собственном доме этих цветов предостаточно — они живут в горшках, в узорах, что я выводила на мебели, на фресках, которыми украшала стены, в вышивках, висящих на стенах. Ирис для меня привлекательнее всех других цветов своим многообразием, прихотливостью, причудливостью, он всегда разный и удивительный. Пожалуй, можно сказать, я преклоняюсь перед его изысканной красотой и, сколько ни повторяю его очертаний на бумаге и прочем, понимаю, что не охватила и сотой доли всего того очарования, что окутывает ирисы.

Беседовала Екатерина ТАРАСОВА

Аннотация к «Дому на миндальной улице».

Выцветшие письма из запыленной папки, доставшейся случайному читателю, открывают путь в прошлое. Старинный особняк, запах давно увядших цветов, стопки исписанных листов и газетные вырезки — вот все, что осталось от некогда живого человека. Принадлежавшие разным владельцам, эти артефакты постепенно складываются в цельную картину, в центре которой — образ убитой девушки. И хотя детали противоречивы и стерты временем, становятся ясными мотивы хладнокровного убийства, совершенного 500 лет назад.

Но даже спустя столько времени, отголоски этой истории хранятся в преданиях и все еще вызывают интерес. Известно лишь о возмутительных поступках погибшей, всколыхнувших общество. Но что именно она совершила? Это предстоит узнать из старых писем, но есть ли хоть в одном из них подлинный образ той, что вышивала ирисы?