«Ни одна подлость не сходит с рук»,

- уверена автор остросюжетной детективной дилогии «Хроника смертельной охоты» Юлия Терехова


Как далеко может завести затаенная ненависть? Какие страсти иногда бурлят за безупречным фасадом давней дружбы? Стоит ли надеяться на возмездие, когда мучители ускользнули от наказания и несправедливость кажется тотальной? На эти и многие другие вопросы в своей детективной дилогии «Хроника смертельной охоты» пытается ответить писатель, переводчик и преподаватель Юлия Терехова, чьи книги недавно появились в электронных библиотеках, и их можно приобрести здесь, здесь или здесь.

«Справедливости нет. Есть возмездие»

- Юлия, в ваших книгах — богатый «ассортимент» деструктивных героев. Откуда у вас такое знание темы?

- По моему убеждению, мы все - родом из детства. И деструктивные людитоже. Мальчик, наблюдающий, как властная мать помыкает отцом-подкаблучником, говорит себе: никогда я не позволю ни одной бабе так с собой обращаться.

Деструктивные девочки – продукт семьи, из которой ушел отец. Такая девочка на всю жизнь остается недолюбленной, она не способна строить здоровые отношения с мужчиной, так как не видела взаимоотношений отца и матери и попросту не знает, на что ориентироваться. Я не видела благополучных браков, где женщина происходила из неполной семьи.

В первом романе дилогии «Хроника смертельного лета» красивая, умная девочка, выросшая без отца, влюбляется по уши в человека, который ее пальца не стоит. Триггером этой влюбленности стало то, что он проявил о ней заботу – накинул ей на плечи свою куртку. Скорее всего, он стал первым мужчинойкоторый это сделал. И вот она увязает в деструктивных отношениях на долгие годы, не видя вокруг хороших, по-настоящему любящих ее, людей.

- Знаю, что читатели из ближнего круга уже попеняли вам на то, что в романе много крови и насилия. Что бы вы им ответили?

- На этот упрек можно ответить по-разному.

Во-первых, если не нравятся кровавые детективы - сильвупле, читаем любовные романы или философские трактаты, или, при определенном эстетическом чувстве – Бронте или Диккенса.

Во-вторых, Томасу Харрису (автору о Ганнибале Лектере) - самое место у психиатра, не так ли?

В-третьих, открываем, дамы и господа, новостную ленту за любой день. И понеслось – убийства, кражи, изнасилования... Мои романы просто отдыхают рядом с реальностью...

Кстати, вы обращали внимание, насколько в некоторых произведениях обыденно описываются убийства людей? Как бы между прочим. Этим грешат и так называемые «иронические детективы» - взбалмошная героиня с мозгами набекрень случайно натыкается на труп, и никаких других эмоций, кроме нездорового любопытства, это у нее не вызывает. А ведь когда человек умирает – это страшно. Это боль, ужас, конец целого мира – смерть. Человек, которого убили, был чьим-то сыном, мужем, любимым – и вот его нет. И какая бездонная пропасть вместо души у того, кто его жизнь отнял?

Оба моих романа – да, они о насилии. Которое бывает разным, но неизменно остается насилием: бытовое насилие за соседской дверью, хулиганство, безнаказанное насилие, насилие, как военное преступление, психологическое насилие, насилие из корысти – как ни печально, мы живем в жестоком мире. И да, я этим озабочена.

- В вашем втором романе «Хроника смертельной осени» действует всемирная тайная организация мстителей. Нечто такое и правда существует или это ваша идея восстановления справедливости?

- Может, и существует. Было бы неплохо. Или плохо? Я не знаю. Я придумала Палладу не как организацию восстановления справедливости, а как орган возмездия. Ее участники часто повторяют – справедливости нет, есть возмездие. Оно всегда жестоко. И грехи отцов падут на детей до седьмого колена. «Но есть, есть Божий суд, наперсники разврата. Есть грозный судия, он ждет». И я в это свято верю. Ни одна совершенная подлость не сойдет человеку с рук. А если сойдет ему, то по счетам расплатятся его дети.


«Париж — моя любовь. Москва — моя любовь и боль»

- В книге интересно описаны зарубежные приключения героев. Франция, Англия, Америка… Чувствуется, что писал «практик». Много путешествуете?

- Я всегда пишу только о том, что видела сама. Где была сама. Мне довелось провести в Поконо Лейк, Пенсильвания, три недели, и нельзя сказать, что это были самые веселые три недели в моей жизни – там действительно тоска зеленая.

В Англии я была на стажировке. Опыт интересный, особенно, если наблюдать жизнь британцев изнутри. Я жила в английской семье, это были довольно милые люди, но я так и не смогла полюбить ни Англию, ни Лондон. Видимо, я с ними на разных волнах.

У меня две главных страсти с географической точки зрения - Москва и Париж. Москва - мой родной город, я его люблю, как любят свой дом, и мне горько видеть, как он меняется не в лучшую сторону. Казалось бы – что плохого в том, что реставрируются дома и ремонтируются дороги? Жить да радоваться. Да только за всей этой показухой – абсолютное равнодушие городских властей к москвичам, наплевательское отношение к историческому наследию, выдавливание коренных жителей из центральных районов и дешевый популизм. Москва – моя любовь и моя боль...

Париж... Je t’aime… Я тебя люблю. Готова повторять снова и снова. Мне там хорошо. Мне там нравится все - за исключением несметного количества клошаров и сопутствующего им запаха. Но не знаю, хотела ли бы я там поселиться. Я не могу жить долго вдали от родного языка – он мне необходим как воздух. Но бываю я в Париже часто и наслаждаюсь каждой минутой.

-Ваши герои с легкостью переходят с испанского на французский, с немецкого на английский. Сколько языков вы знаете

- Признаюсь – немецкого я не знаю, пользовалась услугами переводчика. Английский - свободно, я его преподаю долгие годы. Учила его с семи лет, в спецшколе, потом в МГУ, потом работала с ним, преподавала.

Испанский и французский знаю гораздо хуже, но, тем не менее, могу объясниться внятно, прочитать несложный текст без словаря. Эти два языка учила самостоятельно, сначала на курсах, потом с преподавателем. Потребность в испанском возникла, когда я увлеклась испанским танцем — хотелось понимать терминологию и тексты песен.

А французский стал необходим как воздух, так как много времени провожу в Париже, а во Франции без языка совсем скверно, даже если приезжаешь отдыхать, а не работать. Ревностная любовь французов к родному языку хорошо известна и достойна, на мой взгляд, всяческих похвал. Они крайне неохотно пускают в свой язык заимствования из других языков, и это правильно!

- Юлия, главная героиня вашего романа — звезда балета. Чем вам близок балет? Или это дань моде на героинь-балерин?

- Тот факт, что профессия танцовщика привлекательна для писателя, неудивителен. Здесь благодатная почва для фантазии. Красота и каторжный труд – есть о чем писать. Мне близок не только балет, но и любой музыкальный театр и музыка вообще. Драматический театр я не люблю за его условность и претензию на жизненность. А музыка – это же доказательство существования Бога. Для меня, во всяком случае. Одна из моих героинь рассказывает, как она мечтала стать балериной, но не стала. Это моя история.

Я не специалист в балете, но в процессе написания первой части я штудировала много специальной литературы, погружалась в балетную терминологию, а также в терминологию и мир танцовщиков танго - тангерос. А еще – в детстве я провела много часов за кулисами музыкального театра – мой отец – театральный художник-постановщик.

И что такое труд танцовщика, я знаю не понаслышке. Много лет я занималась народным испанским танцем – фламенко. И несмотря на то, что это была любительская студия, выкладывались мы в танцклассе по полной – чтобы добиться той легкости, которой восхищаешься, глядя на испанских танцовщиц, их осанки и грации – требуются долгие часы непрерывной работы, и годы тяжкого труда.


«Зуд в пальцах? Пиши, пиши, пиши!»

- Юлия, сложно ли писать детектив? Что стало самым трудным для вас?

- Самое сложное – придумать интригу и максимально оттянуть момент, когда догадливый читатель поймет, «кто пришил старушку». И не просто - кто убил. А зачем убил. И убил ли вообще? Детектив должен быть захватывающим – иначе просто перевод бумаги. Самое интересное – заплести несколько сюжетных линий в одну «косичку».

- К чему нужно быть готовым автору, если он берется за вещь в таком жанре?

- К чему надо быть готовым автору, берущемуся за детектив – а также любому автору, который берется за перо или садится за «клаву» - это к тому, что персонажи начнут жить своей жизнью и выйдут из-под контроля.

- А долго ли писать такой роман? Некоторые считают, что можно выдавать по детективу каждый месяц — якобы «как Донцова».

- Бедная Донцова. Ужасно, когда имя становится настолько негативно нарицательным. Я не знаю, верны ли слухи о том, что на нее работают «негры». Уж больно все ее романы однотипны, словно под копирку.

Первый роман дилогии я писала долго. Сначала написала. Потом переписала. А потом правила, правила, правила. И до сих пор, уже издав книгу в электронном виде, нахожу шероховатости.

Второй роман я написала гораздо быстрее, года за два. Над третьим работаю уже год, пока собираю материал.

- Расскажите про свой творческий график. Как часто пишете?

- Творческий график? Его нет. Наверно, это неправильно. Надо бы установить норму и жестко ей следовать – писать как, скажем, Стивен Кинг 2000 слов в день или как Хемингуэй – 500.

Но у этих замечательных писателей творчество – основной вид деятельности, а мне, грешной, надо на жизнь зарабатывать тяжким преподавательским трудом. Поэтому на сочинительство уже сил не остается. И может, это признак профессионализма, которым я еще пока не обладаю – сесть и написать кусок, несмотря на отсутствие вдохновения.

- Сколько раз вы правите текст?

- Постоянно – когда выдается относительно свободная минутка. Включаю планшет и вычитываю, вычитываю, вычитываю...

- Иногда меня спрашивают: а зачем люди пишут, если вероятность издать книгу очень мала? Что движет вами? Что дает вам творчество? Какие новые оттенки приобрела ваша жизнь с тех пор, как вы стали писать?

- А надо писать, только имея возможность издать? И рисовать только при возможности выставляться? И петь, только имея возможность выступать?

Можешь не писать – не пиши! Не можешь писать – не пиши! Не можешь не писать – в пальцах зуд, а идеи приходят ночью и не дают заснуть – пиши, пиши, пиши! А время все расставит по своим местам. Время – самый беспристрастный судья.

- Помог ли вам бета-ридер и чем? Ваши ощущения, когда получили первую правку? Кому бы вы порекомендовали бета-ридинг, а кто может обойтись и без него?

- Если вы не готовы к тому, что ваш «шедевр» разберут по косточкам, обглодают их, а потом вам эти косточки придется укладывать обратно, обливаясь кровавыми слезами – бета-ридинг не для вас! Дайте почитать ваш «ш» близким друзьям, они с удовольствиям погладят вас по шерстке и почешут за ушком, исправив пару грамматических ошибок. Если вы все же сочли, что ваша нервная система резистентна к самой жесткой критике - приготовьтесь к разгрому!

На мой взгляд, бета-ридинг необходим начинающим авторам, которые самоуверенно полагают, что отполировали свой текст и осталось лишь свежим взглядом пробежать – и вперед, к славе! Так думала и я. Несколько страниц, посланные бета-ридеру на пробу, вернулись ко мне, испещренные пометками веселенького зеленого цвета. Я читала эту зелень и думала – боже, неужто именно я эту хрень написала? Потребовалось изрядно мужества, чтобы броситься с головой в это испытание.

Жалею ли я? Я жалею только о том, что закончилась восхитительно интересная работа с Татьяной, о том, что теперь, заглядывая в свою электронную почту, я не буду получать следующую порцию своей раздербаненной книжки и не буду ночами сидеть за ноутбуком, исправляя, дописывая, переписывая...

И да, теперь мои книги - это уже немного другие книги.

- Юля, а мне было интересно и приятно работать с вами. Вдохновения вам и интересных идей для новых произведений!

Беседовала Таня ТАНК


О чем роман "Хроника смертельного лета"

Чего стоит давняя дружба мужчин, если между ними встает женщина? А две женщины? Куда убежать от зависти и ревности, готовых смести все на своем пути, и перевернуть с ног на голову жизнь многих, а у некоторых - даже отнять ее?.. Аномальная жара лета 2010 года доводит людей до безумия. Красотка из элитного эскорта, бывшая жена олигарха, юная медсестра, прима-балерина падают жертвами чужой безответной страсти и неукротимой жажды мести. На месте преступления серийный убийца оставляет надпись - "Помни Катрин". И хотя так зовут всеми любимую и уважаемую молодую женщину, та категорически отрицает причастность к страшным убийствам. Так кто же такая Катрин? Кого убийца призывает помнить о ней? И зачем - в память о той же Катрин - идет убивать снова и снова?










О чем роман "Хроника смертельной осени"

Наконец-то задержан московский маньяк – любитель классической оперы, насиловавший и убивавший женщин невыносимо жарким летом 2010 года. Оказалось – рано радоваться, убийца бежит из тюрьмы и скрывается от правосудия. Он уезжает заграницу и продолжает убивать с прежней жестокостью. Кто его остановит? Кто сможет ему противостоять? Бывший лучший друг? Его старый преследователь – майор московской полиции? Спецагент ФБР? Французские детективы? Или убийца сумеет опередить всех и первым доберется до своего старинного врага и до Катрин - женщины, которой одержим с юности. Она чувствует его присутствие и смертельную угрозу. Где он? Разгадка так очевидна, так волнующе близка...